Сергей КОСОРОТОВ – дзюдоист с именем, заслуженный мастер спорта СССР, чемпион мира в супертяжелой весовой категории.

Выдающийся человек и тренер. Он назвал свою школу дзюдо ” “Московский Будокан”, по примеру известной школы в Токио. Сюда может прийти каждый: и мальчишка, и пенсионер.Чемпион мира в тяжелом весе Сергей Косоротов глубоко убежден в том, что спортивное дзюдо – лишь малая часть большого дзюдо, где главное не победа, а физическое совершенство.

Интереснейшая передача с Глебом Музруковым. Глеб Музруков автор и ведущий телепередачи «Путь Дракона», также одной из самых интересных телепередач про боевые искусства.  Кинорежиссёр и актер: снимался во многих отечественных фильмах посвященных боевым искусствам.

Знакомимся

Президент Федерации ушу России, Государственный тренер сборных команд России по восточным единоборствам, заслуженный тренер России, член Высшего Совета ВДО «Спортивная Россия»

• Государственный тренер РФ по восточным единоборствам.
• Президент Федерации ушу России
• Президент федерации ушу СССР (1988—1991 гг.)
• Главный тренер сборной СССР по ушу (1989—1991 г.)
• Вице-президент Европейской федерации ушу (1991—1994 г.)
• Заместитель председателя технического комитета международной федерации ушу (IWUF).
• Председатель технического комитета Европейской федерации ушу (EWUF)(1994—2006 г.)
• Кавалер ордена EWUF «За развитие ушу в Европе»

Воспитал: 4 заслуженных мастеров спорта, 4 мастеров спорта СССР международного класса, 5 мастеров спорта СССР, 22 мастера спорта России международного класса, 34  мастера спорта России, 24 кандидата в мастера спорта.

«Голову склоняй ниже, взгляд устремляй ввысь,
не трать слов попусту и уважай близких»
Девиз Лечи Курбанова

Лечи Курбанов родился 9 апреля 1978 года в семье Алхазура Хамидовича и Таус Абдулаевны Курбановых. Семью не назовешь типично чеченской из-за маленького состава. В семье всего трое детей — две дочки и Лечи — средний ребенок в семье.

Лечи уже в детстве проявлял свою решимость. Знаменитого спортсмена на родине знают почти все, поэтому не составило труда отыскать его в Гудермесе, что неподалеку от Грозного. Чемпион — человек занятой, весь день расписан, у него мало времени на беседы о самом себе. На помощь приходит доброжелательная, сердечная и очень общительная женщина — его мама Таус. В ее осведомленности о всех боях Лечи, его победах и поражениях чувствуется материнская любовь, исполненная неустанного заботливого внимания. Она не пропускает ни одного боя, болеет и переживает, молится, и ее Дуа (молитва) помогает сыну.

Лечи и сам уже отец двоих детей. Женился рано, в двадцать лет на четырнадцатилетней Марьям. Лечи вместе с Марией создали семью. У них растут пятилетний сын Магомед и четырехлетняя дочь Лайлан.

Лечи не забывает и об учебе, зная цену образованию. Он студент III курса финансово-экономического института Махачкалинского филиала в Гудермесе.

Лечи учился в 116-й (железнодорожной) школе. В юности он, как и подавляющее большинство его ровесников, не отличался постоянством спортивных привязанностей. В свободное от учебы время играл в футбол, баскетбол. Охотно бегал, прыгал, боролся со сверстниками.

«Среди других детей выделялся особой активностью и ловкостью. Любую преграду одолевал. Часто сбегал из садика, перелезая через высокий забор, чем пугал воспитателей и меня. Взбирался на самую верхушку дерева и висел на тонкой ветке, у меня даже ноги от этого зрелища немели. Он никогда не любил просто драться и болезненно реагировал на несправедливость. Как-то, увидев, что старшеклассник избивает малыша, заступился и проучил обидчика, да так ловко, что с тех пор его прозвали каратистом», — поведала Таус.

Серьезно заниматься спортом он начал в родном Гудермесе в возрасте 13 лет в секции каратэ. Лечи не называет своего первого тренера, чтобы не обидеть других, у которых он занимался. По словам нашего героя, их было много. До начала войны ездил тренироваться в Грозный, когда начались военные действия, по мере возможности занимался в соседнем селе Новогрозное, иногда удавалось выезжать в Нальчик, а все остальное время тренировался дома, самостоятельно. Пересмотрел множество боевых видеокассет, запоминал и оттачивал понравившиеся приемы и удары, до седьмого пота трудился над техникой и растяжкой. Позднее он стал выезжать в разные города России для поднятия мастерства. А мастерство и опыт сами по себе не приходят. Это результат упорного физического труда. Он много тренировался потому, что любил своих родителей. Они ему верили, и он хотел оправдать их доверие. Он знал, что можно бегать десятки километров в день, часами проводить спарринги на ринге с разными партнерами, сотни раз повторять одно и тоже движение, имитирующее соперника, но все это бесполезно, если нет силы воли, без которой не достичь планируемых результатов. А силы воли и бойцовского духа Лечи не занимать.

Возглавить чеченский киокушин его попросят немного позднее… Но он уже готов к свершениям. Благодаря такому упорству Лечи вскоре добился признания, стал известен на Северном Кавказе. Он — многократный чемпион Чечни, Дагестана, Кабардино-Балкарии в тяжелом весе. Молодого Курбанова отмечают как сильного и техничного каратиста. Тренеры пророчат ему большое будущее…

Лечи Курбанов с 17 лет «играющий тренер». Он учит молодежь премудростям каратэ-киокушинкай. Сам учился, бывая на международных сборах под руководством лучших мастеров Японии и других стран. С 2002 года его приглашают в качестве тренера даже родоначальники каратэ. Известный каратист говорит: «Я хочу взять на вооружение все лучшее у основоположников каратэ, способствующее дальнейшему развитию данного вида спорта. Но у нас должен быть свой стиль, должно быть нечто такое, чем бы мы владели лучше других. Чтобы добиться этого, мы должны создать свою школу каратэ-киокушинкай».

Лечи Алхазурович Курбанов талантлив и как спортсмен и как тренер. Популярным, как тренер, он стал благодаря своим талантливым ученикам, таким как: Шамиль Локаев, Адлан Абзотов, Хусейн Элиханов, Анзор Абастов и другим, которые на равных сражаются со звездами мирового уровня. Они уже достигли некоторых вершин чемпионатов Европы и мира. Неслучайно проведены в республике матчевой встречи сборных команд Чечни и Японии. Это дань уважения каратистам из Гудермеса за достигнутые успехи в мировом масштабе и за развитие каратэ в республике.

Рассказ о Лечи будет неполным, если не проследить его полный спортивный путь. Чтобы стать известным спортсменом ему пришлось пролить море пота на спортивных полях и снарядах. Достиг он известности, завоевав ступеньку за ступенькой и покорив одну вершину за другой:

Комната СЛАВЫ!!! 1997 год. Махачкала. Чемпионат Дагестана по «Ояма-каратэ» — I место.
1997 год. Хасавюрт. Открытое первенство города, посвященное 200-летию имама Шамиля — I место.
1998 год. Кутаиси. Международный турнир по каратэ-киокушинкай — III место.
1998 год. Тбилиси. Международный турнир по карате-киокушинкай — III место.

С 1999 года он участвует в Международных соревнованиях, достигая в спорте все новых вершин. В том же 99-м Лечи впервые выступает на Международном Чемпионате в Киеве. И выходит победителем.

В 2000 году на Международном турнире в Баку и в 2001-м на Чемпионате Европы в Венгрии он завоевывает первое место в весовой категории 90 кг.

Еще через год в той же категории становится серебряным призером на открытом Кубке России в феврале месяце, в мае — завоевывает первое место на открытом Кубке Европы в Венгрии, в июне на Чемпионате Японии — тоже, а июле на открытом Кубке Америки он снова — серебряный призер в тяжелом весе.

Это серебро и в Россиии и в Америке только разозлили Лечи.

И на Чемпионате Японии, где до сей поры ни одному иностранцу не доставались лавры победителя, он сумел так показать свое мастерство, что оспорить его успех было невозможно.

Он стал первым иностранцем, победившим в Японии, и при том, в самой престижной абсолютной весовой категории.

Постепенно Лечи стал специалистом по крупным особям киокушина. Наверное ему просто нравится звук падающего тела. Вот как это было. Токио. Июль 2002 год. Двух российских спортсменов приглашают принять участие в открытом чемпионате Японии по каратэ-киокушинкай. В престижной весовой категории свыше 90 килограммов, среди асов мирового каратэ, выступает наш земляк Л. Курбанов. Вызов явился сенсацией для многочисленной армии любителей и профессионалов этого вида спорта, не считавших соперниками каратистов из других стран. Уместно будет вспомнить, что Япония и Иран — это страны, где самый популярный, самый неистовый и страстный спорт современности — футбол, — по всем статьям и параметрам проигрывает в популярности борьбе. Неслучаен ажиотаж, вызванный участием двух россиян в данных состязаниях.

Ороши! один из коронных ударов Лечи Курбанова. Переполнен Дворец спорта. Многие зрители пришли посмотреть на атлетов, бросивших вызов их кумирам, являвшихся родоначальниками каратэ. Президент российской спортивной федерации каратэ-киокушинкай Александр Ипатов, перед отлетом ребят не ставил каких-либо определенных задач, но просил, чтобы они присмотрелись и что сам факт участия в подобных состязаниях сам по себе большое достижение.

Японские мастера и любители карате-киокушинкай были восхищены силой, мужеством и выносливостью, мастерством и хладнокровием нашего земляка, ставшего чемпионом страны восходящего солнца. А японская спортивная газета писала: «Незаурядную силу воли, технику и тактику ведения боя продемонстрировал Л. Курбанов, показавший пример великолепного боя на ринге. Л. Курбанов — единственный иностранный спортсмен, который войдет в историю спорта Японии, как победитель в абсолютной весовой категории».

В ноябре 2003-го Курбанова ждали, однако, и другие испытания. На Восьмом Абсолютном Чемпионате Мира в Японии, проходящем раз в четыре года, где принимали участие 260 спортсменов из 63 стран мира, Лечи выступал в сборной России.

Но по настоящему фирменным ударом является вертушка Курбанова. Уже в первых боях он показал себя одним из самых техничных и сильных спортсменов. Когда же в финал турнира вышли 32 участника, он, разумеется, оказался в шестерке российских бойцов, прошедших этот суровый отбор.

Его полуфинальная схватка с Хитоши Кияма была горячей и захватывающей. Болельщики, затаив дыхание, следили за боем, не упускали ни одного удара. И были разочарованы, когда судьи отдали два победных флага Кияме.

«Это был красивый, но несправедливый бой. Если бы я не увидел все своими глазами, не поверил бы», — позже отметит заместитель начальника охраны Президента России, присутствовавший на Чемпионате в качестве болельщика.

Почти то же самое произошло, если помните, на Кубке Америки в 2002 году, когда судейский состав, состоявший в основном из бразильцев, отдал победу своему земляку. Возмущенные болельщики скандировали: «Лечи — чемпион!», а судья-поляк вышвырнул свой флажок, заявив, что за двадцать лет впервые сталкивается с такой несправедливостью.

По этому же сценарию завершился бой за Кубок России между Лечи Курбановым и его противником Сергеем Осиповым, «всемогущим слоном, способным одной ногой раздавить противника» (так его характеризовала пресса). Однако бой со «слоном» завершился вничью, и несмотря на решающий момент — разбивание досок, где преимущество было явно на стороне Лечи, победу присудили Осипову.

В этом мире свои правила игры, где, увы, далеко не всегда побеждает сильнейший.

Но Лечи не сдавался, продолжал упорно тренироваться.

Уронить Большую Гору — нет проблем! А в июне 2004-го гудермесец получил вызов от родоначальников восточных единоборств и выехал в Токио для подготовки и проведения коммерческого боя по правилам Ичигеки в Японии.

Здесь надобно пояснить, что Ичигеки — состязание, в котором соперники представляют два стиля единоборств: каратэ киокушинкай и K-1. Борцы прозвали его «борьбой стенка на стенку».

Многих ли мастеров экстро-класса вызывают на матчевые встречи с профессионалами за рубежом. Думаю — нет. Лечи Курбанов один из немногих, который удостоился такой чести.

На этом соревновании в Японии Курбанову противостоял американский борец по боям без правил Биг Фэм, спортсмен, искушенный во многих боях, знаток разных видов единоборств, притом с огромными габаритами: рост 198 см., вес 152 кг. Бой проводился в коронном виде соперника при разнице в весе 55 кг. Неслучайно многие сомневались в победе Курбанова.

Однако в свои силы верил сам чеченский атлет. И не напрасно. Бой начался атаками нашего земляка и он продолжал наращивать свое преимущество. Многочисленные зрители даже не успели вкусить всей прелести поединка, как на 58 секунде первого раунда Лечи с разворотом на 180 градусов бьёт ногой в челюсть соперника, ростом 198 см, и он падает как подкошенный. Рефери зарегистрировал нокаут. Так на первой же минуте первого раунда был нокаутирован высокомерный, самонадеяный Биг Фэм, эта человек-гора.

Страна восходящего солнца, где зародилось единоборство, по достоинству оценила чемпиона из маленькой Чечни за его мастерство, силу и технику. Курбанов пользуется там огромным авторитетом. Токио буквально увешан его плакатами. Президент Международной Организации Каратэ Киокушинкай Шокей Мацуи пригласил Лечи в Японию в качестве тренера сроком на три месяца.

Сам прославленный чемпион по этому поводу заметил: «То, как Япония почитает своих героев спорта — тема для отдельного разговора. Там очень высоко оценивается труд спортсмена. И особенно высок уровень медицинского обслуживания».

Но больше всего Лечи поразила готовность Мацуи приехать в Чечню на товарищескую встречу между сборной Чечни и сборной Японии. Ведь в военную Чечню не безопасно ехать. Он проработал эту идею с чеченскими властями, и они его поддержали. Вопросы безопасности взяли на себя Алу Алханов, в ту пору еще министр МВД, и Руслан Алханов. Над этим проектом немало потрудилась также Всероссийская федерация каратэ-киокушинкай.

Все реальное (не номинальное) руководство IKO прибыло в Чечню. Они доверились Лечи Курбанову и он их не подвел. Хорошие организаторские способности в проведении и организации матча дружбы между Чеченской Республикой и Японией показал аппарат Министерства физической культуры, спорта и туризма и лично глава ведомства Хайдар Алханов, нашедший поддержку со стороны правительства республики. На высоте оказалась команда и Лечи Курбанова, которая сумела одержать заслуженную победу над своими грозными соперниками.

«Я не ожидал, что со стороны чеченских властей будет такая всемерная помощь, — признался чемпион. — Имея такую поддержку, мы не имели права проигрывать…» И они не проиграли.

Знаменательное событие состоялось 14 июля 2004 года. Международная встреча по киокушинкай каратэ-до между сборными командами Японии и Чеченской Республики проходила на высоком уровне. Обе сборные выставили по шесть спортсменов. Бороться с фаворитами Японии было не легко, но наши ребята проявили высокое мастерство и со счетом 2:0 выиграли у японской сборной, причём второе победное очко команде принес в престижной весовой категории, свыше 90 кг, тренер и капитан команды Л. Курбанов.

Лечи Курбанов и его воспитанник Хусейн Элиханов не оставили шансов своим противникам Гун Ирисаве и Тосиюки Сокуми. Остальные наши спортсмены Анзор Абастов, Адлан Абзотов, Артур Бабаев и Шамиль Лакаев завершили поединки вничью.

Организаторы и участники сборной Японии выразили восхищение профессионализмом чеченских каратистов и отметили, что по духу, мужеству и благородству чеченцы напоминают легендарных в прошлом каратистов Японии.

Весной 2005 года Лечи размялся на французе Родригесе в поединке Ичигеки.

И почти сразу же в составе сборной России принял участие в Весовом Чемпионате Мира.

Тексейра — один из немногих раздражителей Лечи Курбанова.Он нокаутировав всех соперников, среди которых и лидеры в мировом табеле о рангах, Лечи вышел в полуфинал, где встречался с лидером дальневосточной школы Федерации Киокушинкай России Андреем Степиным из Благовещенска. Спортсмены не плохо знают друг друга, так как часто выступают на одних турнирах как на российской, так и на международной арене. Но даже знание соперника не помогло Степину в поединке с Курбановым. После сильнейшего удара в голову ногой с разворота, Степин впал в глубокий нокаут.

Удар оказался настолько сильным, что российский каратист не пришел в себя и был срочно госпитализирован. Лишь на следующее утро стало ясно, что жизни Степина не угрожает опасность.

В финале Лечи противостоял самый титулованный из действующих спортсменов каратэ киокушинкай, победитель почти всех турниров сезона, призер последнего абсолютного чемпионата Мира, бразилец Эвертон Тессейра. В 2002 году в Нью-Йорке, Лечи уже встречался с Тессейрой в финале открытого чемпионата Северной Америки. После упорной борьбы, которая не привела к оценкам, победу тогда присудили «своему» бойцу — Тексейре.

И на этот раз, двое сильнейших каратистов Мира сошлись в финале мирового чемпионата. Отлично знающие друг друга, спортсмены упорно бились 4 раунда — максимальное количество времени по правилам. Время поединка не привело к победе одного из бойцов. Судьба чемпионата решилась в серии «тамэшивари» — где боец ударами кулака, ребра ладони, локтя и пятки, должен сломать наибольшее количество досок.

Удачнее в этом оказался бразильский каратист. В итоге, впервые в истории каратэ киокушинкай, чеченский спортсмен становится медалистом главного спортивного события — чемпионата Мира. Своим блестящим выступлением Лечи доказывает, что он один из лучших в мире и упрочняет авторитет чеченской школы каратэ киокушинкай в мире.

Очень хочется верить, что самые большие и громкие победы Лечи Курбанова еще впереди.

И это еще не все, что можно сказать о человеке, считающимся величайшим из восточников Чечни, чье имя буквально в рост будет вписано в историю восточных единоборств не только Чеченской Республики, но и всей России.

Такой древний спорт, как Муай Тай, имеет множество героев. Имя Май Кханом Том – одно из тех, которое знает каждый тайский ребенок, которое упоминается фактически в каждом тайском спортивном издании.

В 1774 году Май Кханом Том во время войны с Бирмой попал в плен. Король Бирмы Мангра оставил свою столицу и приехал в Рангун (нынешняя столица Мьянмы) с тем, чтобы провести религиозную церемонию. Празднования включали в себя ряд развлечений, различные состязания, в том числе и тайский бокс.

Бирманцы имели свое собственное боевое искусство – парму, и оно не было похоже на Муай Тай. Парма сильно отставала своей техникой, а тайские боксеры были знамениты тем, что использовали локти, колени, ноги так же умело, как и кулаки. Король Мангра захотел увидеть, какое же воинское искусство является лучшим и вызвал лучшего тайского боксера из числа захваченных в плен на поединок с лучшими бойцами Бирмы.

Най Кханом Том, естественно, был выбран из всех тайскйх бойцов, поскольку он был весьма прославленным бойцом в искусстве Муай Тай. Зрелище сильно отличалось от боев сегодняшних дней. В то время не было ни хронометристов, ни раундов, ни перчаток – только конопляные веревки оберегали кисти рук. Это были бои голыми кулаками не на ринге, а на арене, расположенной в сверкающем доспехами великолепии бирманского двора, еще не остывшего от недавней победы.

Между двумя боевыми стилями были заметны существенные различия. Бирманские боксеры были облачены в длинные традиционные костюмы. Они медленно пританцовывали вокруг своего противника, выжидая и следя за ним. Бирманцы владели кулаками намного лучше, чем ногами и коленями. Тайцы же дрались в набедренных повязках, завязанных сзади на узел и позволяющих свободно работать ногами. Най Кханом Том, воспользовавшись недостатками одежды и стиля своих противников, 10 раз подряд, без передышки, нанес поражения лучшим бойцам Бирмы.

Король Мангра одним из первых приветствовал искусство тайского боксера, свидетелем которого он стал. Каждая клеточка тайца была полна ярости, даже голыми кулаками он смог свалить 10 противников. Король подарил Най Кханом Тому свободу и тот вернулся в Таиланд чемпионом. А для тайцев эта легенда стала воплощением самых ярких черт Муай Тай: неукротимое стремление выиграть во что бы то ни стало; готовность выйти в неравный бой ради славы своего искусства. Прежде всего Най Кханом Том стал символом веры тайцев в национальное воинское искусство, веры в его непобедимость, и новые поколения бойцов подтверждают это снова и снова.

Каждый год, 17 марта, тайцы славят легендарного бойца Най Кханом Тома. Эта ночь, называемая “боксерской ночью”, посвящается ему и его исключительному искусству и мужеству.

Он и считается основателем одной из трех крупнейших окинавских школ боевых искусств Сюри-тэ. Точной даты его рождения история не сохранила, называют то 1792, то 1805, то 1809 года.

Мацумура с детства хотел заниматься боевыми искусствами, благо в его родной деревне Сюри проживало немало китайских мастеров. Но обстоятельства не позволяли ему полностью отдаться любимому делу — его слишком занимала работа по хозяйству, так как его семья содержала немало скота и владела несколькими гектарами полей, и за всем этим надо было постоянно следить. Правда, его отец Мацумура Софоку сам знал основы тодэ и даже кое-что из этого показал своему сыну. Ходили слухи, что он обучался то ли у самого Сакугавы, то ли у одного из его учеников, но сам старший Мацумура не опровергал и не подтверждал эти версии — в любом случае, они лишь способствовали росту его престижа. А престиж был нужен — клан Мацумура совсем недавно стал главенствовать в данной местности, и у него было еще немало недоброжелателей.

Поэтому старший Мацумура не очень хотел, чтобы его сын, на которого он возлагал столько надежд, посвящал слишком много времени занятиям тодэ. Хотя, как оказалось позже, и из этого можно было извлечь пользу. В восемнадцать лет Мацумура Сокон женится на молодой красавице E:наминэ Тирю, дочери весьма уважаемого и зажиточного гражданина Окинавы. Напомним — это был именно тот E:наминэ, который считался великолепным знатоком тодэ и обучался у китайского мастера. Свою школу старый E:наминэ не создал, считая, что вряд ли ему стоит тягаться в мастерстве с китайскими наставниками, но свою дочь сумел обучить тодэ отменно. Рассказывают, что когда юный Мацумура решил подкрасться к своей будущей невесте незаметно ночью в саду, то та, не узнав его, толкнула его столь мощно, что бедняга на мгновение потерял сознание, а очнулся привязанным веревкой к дереву!

Как не обидно было Мацумуре проиграть, пускай даже в шутку, поединок хрупкой девушке, он извлек из этого хороший урок. Прежде всего, он начал весьма терпеливо и тщательно выспрашивать у старого E:наминэ базовые упражнения тодэ, а затем, пользуясь своим положением мужа и главы семьи, заставлял Тирю рассказывать ему обо всем том, чему она училась. Мацумура быстро совершенствуется, но и это кажется ему недостаточным. И тогда он решает отправиться в Китай на поиски мастеров ушу.

Мацумура был отнюдь не первым из тех, кто понял, что истинная традиция боевых искусств лежит все же в Китае, а не на Окинаве. «Паломников за ушу» в Поднебесную империю в то время было немало, правда, большинство из них возвращались ни с чем, либо обучались весьма поверхностно. Но факт остается фактом — окинавцы направляли свои стопы не в Японию, не в поисках самурайского мастерства, а припадали к живительному источнику именно китайской боевой традиции. Все это хорошо демонстрирует отношение окинавцев как к китайским, так и к японским боевым искусствам — первые считались сакральными и таинственными, к ним стремились и их уважали. Вторых опасались, но научиться самурайским искусствам окинавцы, видимо, не особо стремились.

Прежде всего, Мацумура, зная многие неудачные попытки своих предшественников в путешествиях по Китаю, берет рекомендательное письмо от E:наминэ, в котором тот называет и имя своего учителя Ван Цзялиня и даже имена тех, у которых обучался сам его наставник. Фактически, такая бумага свидетельствовала о том, что человек получил истинную традицию по прямой линии, а, следовательно, достоин дальнейшего обучения.

В 1830 году Мацумура отплывает в Китай, где селится в уезде Путянь. Обучение в Китае резко меняет само отношение Мацумуры к боевым искусствам. Он видит, что за всем этим стоит целая система воспитания человека, сложнейший способ коммуникации человека со священной реальностью космоса. На Окинаве, где школы тодэ не были столь мощными и уже не несли в себе ту глубину мистической традиции, которая была присуща им в Китае, всей многогранности боевых искусств не было видно. Примечательно, что до этого времени ни одна из окинавских школ не имела названия, то есть не идентифицировала себя как вполне самостоятельная и закрытая общность. А именно эти черты были присущи в то время китайским боевым искусствам. И эту характерную особенность — закрытость школ ушу — и подмечает Мацумура в Китае. Подмечает, чтобы постараться воспроизвести на родной Окинаве.

Через несколько лет после возвращения на родину, он объявляет о создании школы, которую называет на чисто китайский манер «Сe:ринрю Гококу-ан-тодэ» — «Танское искусство Шаолиньского монастыря». Кстати, произносил он это название на китайский манер (здесь оно дано по-японски) и, не желая лицемерить, объяснял, что преподает именно китайское боевое искусство. Обратим внимание, что сегодня существует одно из современных направлений каратэ под таким же названием, но это не более чем дань древней окинавской традиции, генетически школа Мацумуры и одноименный стиль каратэ никак не связаны.

Именно Мацумура впервые выносит в название своей школы иероглифы Сe:рин — Шаолинь, тем самым явственно связывая себя со священным китайским первоистоком. Мацумура как бы подчеркивает, что занимается не каким-то окинава-тэ, но солидным и древним искусством шаолиньских монахов-бойцов, чей «исток мастерства лежит на Небе».

Правда, столь сложное и к тому же чисто традиционное китайское название практически не прижилось, и лишь члены школы Мацумуры использовали его. Местные же жители называли школу Мацумуры значительно проще — Сюри-тэ, что значит «стиль (рука) из деревни Сюри». Именно под этим названием Сюри-тэ вошла в историю не только школа Мацумуры — кстати, первая известная нам систематизированная школа тодэ — но и школы нескольких последующих поклонений его учеников. И именно от Сюри-тэ берет свое начало ниточка, которая через сто лет приведет нас к каратэ.

Из Китая Мацумура привозит несколько комплексов (таолу), на основе которых и строит свое обучение. В первоначальной версии его стиля таких комплексов было пять, один из которых выполнялся в паре и по китайской традиции включал в себя несколько сот разнообразных элементов. Но окинавцам такая структура показалась достаточно сложной. Дело в том, что на Окинаве испокон веков существовали свои боевые ритуальные танцы. Они могли длиться целый час, но базировались все же на повторении десятка достаточно простых элементов. К тому же в танце не требовалась ни особая сила удара, ни скорость — лишь предельная концентрация внимание на священнодействии. Но о времена Мацумуры танец постепенно утрачивает свое метафизическое осмысление — ведь в древности он символизировал приобщение человека к миру духов, именно в момент танца, человек, впадая в экстатическое состояние, становился способен общаться с тонким миром. Однако позже боевой танец превращается в красивый, но уже внутренне отмирающий ритуал, усохший до внешней формы. (Кстати, похожий процесс чуть позже произойдет и с ката в каратэ).

У окинавцев не сложилось столь трепетного и уважительного отношения к комплексам, как у китайцев. Для китайских последователей ушу таолу — это не просто набор движений, не комплекс приемов, но особый род священнодействия. Каждое таолу связано с реальным или легендарным учителем, а зачастую и с основателями китайской культурной традиции, например, с первоимператорами Фуси, Хуанди, а то и с самим Буддой. Поэтому, выполняя таолу, китаец осознает, что делает те же движения, испытывает те же переживания, что и великие мудрецы древности. В этом смысле комплекс священен и неизменен. Это символическое воплощение истинности жизни и чистоты традиции — некого Ритуала жизни (ли), о котором учил еще Конфуций.

Ни Окинава, ни Япония не испытывали такого священного трепета перед китайскими комплексами, и столь сильное переживание перед воспоминаниями о великих мудрецов им было незнакомо. К тому же Япония так и не сумела соприкоснуться с духом китайских мастеров, хотя зачастую тщательно имитировала систему китайского ушу. Но, видимо, имитации никогда не будет дано заметить истинность реального внутреннего переживания, «соприкосновения в духе» (шэнь хуэй), как называли это сами китайцы.

Китайская система многочисленных и сложных комплексов с многогранной активной медитаций в чистом виде на Окинаве не прижилась. И Мацумура, понимая это, идет на нарушение той традиции, которой сам обучался — постепенно уменьшает количество комплексов, в конце концов, сводя их к одному, который называет Патсай, или в другом произношении — Бассай — «штурмовать крепость». Комплекс с точно таким же названием (по-китайски — «чусай») до сих пор существует в одном из северных шаолиньских направлений, которое вместе с переселенцами пришло в провинцию Фуцзянь. Правда, со временем он заметно изменился, но, тем не менее, мы еще и сегодня можем встретить в нем движения, сходные с приемами ката Бассай.

К тому же, сам Мацумура далеко не всегда живет по китайской традиции и зачастую целиком оказывается захвачен местными боевыми обычаями, например, нередко участвует в поединках с быками на деревенских праздниках.

Пользуясь колоссальной популярностью на острове, Мацумура становится первым человеком, который создает на Окинаве собственную традицию боевых искусств, но эта традиция, тем не менее, плотно стоит на почве китайского ушу. Как удалось ему сделать это? Прежде всего, Мацумура открывает первую общедоступную школу тодэ, куда набирает местных жителей. Кстати, обратим внимание, что школа существовала абсолютно открыто, и в противоположность распространенному мнению, занятия боевыми искусствами в те времена никто не преследовал и школы никто не закрывал. Поэтому многочисленные рассказы о том, как окинавские мастера занимались по ночам, скрываясь от каких-то преследователей, кажутся малоправдоподобными. Это — скорее дань традиционной мифологии каратэ, и об этом мы поговорим позже.

Именно благодаря Мацумуре была воспитана целая плеяда учеников, которые и сумели создать характерный облик окинава-тэ. Среди его последователей мы, в частности, встречаем Итосу Анко (1832-1916) и Азато Анко (1827-1906) — будущих учителей Фунакоси Гитина, Кэнцу Ябу — отменного силача, валившего ударом кулака стену дома, Мацумуру Набэ — создателя направления Сe:ринрю и многих других.

Школа Мацумуры была по тем временам велика, в ней обучалось в разное время несколько десятков учеников, в том числе и дети весьма уважаемых граждан Окинавы. Не забудем, что и сам Мацумура принадлежал к тому клану, который главенствовал в местечке Сюри. Это в определенной степени помогло Мацумуре открыть двери в элитные и богатые дома, а те в свою очередь поддерживали его школу.

Создание Мацумурой школы, которая в обиходе стала называться Сюри-тэ, как бы прорвало плотину в сознании лидеров десятков мелких групп боевых искусств. Полноценными школами назвать их было трудно — зачастую они умирали уже во втором поклонении учеников, самоназвание не имели, хотя многие горделиво причисляли себя к Сюри-тэ, ссылаясь на то, что они тоже живут в Сюри.

Одновременно с этим недалеко от Сюри в деревне Томари (сегодня они слились в один город) возникает школа Томари-тэ у истоков которой стоял Мацумура Коруку (другое чтение — Косаку) (1829-1898). Фактически, в то время она представляла собой одну из десятка мелких групп, занимающихся китайским боевым искусством.

Обратим внимание — я здесь говорю не о разных стилях, а именно о разных школах, то есть о группах, руководимых разными мастерами и имеющих разную генеалогическую линию. А вот стиль у них мог быть один и тот же. Правда, в данном случае стиля еще как такового не сложилось — не было стабильного набора ката, характерных методов тренировки, четко кодифицированной техники. Например, Сюри-тэ и Томари-тэ на своем раннем этапе были столь похожи, что, пожалуй, никто кроме самих их патриархов не мог отличить их технику друг от друга. Кстати, оба Мацумуры были дружны, и Коруку (стиль Томари-тэ) считал Сокона (стиль Сюри-тэ) своим названным старшим братом.

Первые школы жили достаточно мирно, ибо никакой конкуренции друг другу не составляли, все различие между ними заключалось в том, что они находились в разных районах. Корнями они уходили практически в один и тот же региональный китайский стиль, а по некоторым версиям основатели Сюри-тэ и Томари-тэ в Китае учились даже в одной школе. Собственно этих людей нельзя в полной мере считать основателями школ — ведь они просто продолжили китайскую традицию на новом месте. Этот факт для нас весьма важен — ведь потом японская, а вслед за ней и вся западная историография будет назвать окинавцев родоначальниками стилей каратэ, «забыв» что они были лишь учениками китайских мастеров. Так формировалась особая мифологема о чисто японском методе боя и духовного воспитания — каратэ.

Перед нами редкий факт истории боевых искусств: она донесла до нас точные даты жизни одного из первых известных нам окинавских мастеров боевых искусств — Сакугавы. Он родился в Сюри 5 марта 1733, а умер 17 августа 1815 в солидном возрасте 82 лет. В семнадцать лет он начинает свое обучение у одного из буддийских монахов Такахара Пэйсина (по одной из версий, тот прибыл из Китая), что жил в деревушке Аката.

Речь, правда не шла об обучении боевым искусствам — молодой Сакугава пытался овладеть искусством буддийской медитации и некоторыми дыхательными упражнениям. То ли упражнения показались Сакугаве слишком сложными, то ли медитация без знания буддийской теории оказалась практически бесполезной, но он быстро покидает Такахару, вновь погружаясь в повседневную жизнь Сюри. Правда, даже столь мимолетное обучение у монаха оставило в душе юноши заметный след: Такахара много рассказывал ему о Китае, о его мудрецах и бродячих монахах-воинах (усэнах). Не сложно было догадаться о реакции юноши, который оказался очарован всеми этими рассказами. Какова же была его радость, когда он узнал, что недалеко от Нара поселился некий китаец по имени Гуань Шаньфу, который, по слухам, каждый день занимался какими-то необычными боевыми упражнениями.

Жителя Окинавы в то время поразить рассказами об ушу было уже сложно — немалое количество местных китайцев, выходцев из Гуандуна и Фуцзяни, регулярно занимались боевыми упражнениями. Кто-то действительно являлся носителем древней традиции, кто-то просто какое-то время обучался у себя на родине. Однако местных «не-китайских» жителей в обучение ушу практически не брали. Школа ушу в Китае всегда равнялась семье, а чужих в семье принимают лишь в качестве гостей, но не родственников. С ними не делятся самым сокровенным, не раскрывают семейные тайны. Похожая история произошла и с ушу — китайцы, обучая окинавцев, демонстрировали им далеко не все из той мистической традиция боевых искусств, которой обладали сами. Настоящие мастера, носители «чжэньчуань» — «истинной традиции» или «передающие истину» вообще не брали чужаков в обучение, считая это ниже своего достоинства, а именно таким мастером и был Гуань Шаньфу.
Нет, он не разбивал кулаком груды черепицы, не срубал ребром ладони деревья, не убивал быков ударом кулака. Учитель

Гуань просто был мастером. Восточная традиция безошибочно может отделить мастера от простого, пускай даже очень сильного бойца. Показные номера, которыми позже стало столь сильно гордиться каратэ, мало соответствуют истиной традиции. Гуань Шаньфу был учителем в полном смысле этого слова, он мог за приемами показать и внутреннее духовное содержание, тем самым передав полноту традиции боевых искусств. Но практически никого он не брал себе в ученики.
И все же окинавцу Сакугаве, которому тогда едва исполнилось двадцать три года, удалось стать его первым и, как свидетельствует история, единственным учеником. Чем он сумел покорить сердце китайского мастера, никто не знает, даже «разговорчивые» окинавские легенды молчат об этом. Так или иначе, Сакугава оставался подле Гуань Шаньфу более шести лет, обучаясь ушу. Но вот учитель Гуань возвращается на родину в Китай, где в 1790 году умирает, а Сакугава остается один и решает после смерти мастера начать собственное преподавание.

Прежде чем продолжить эту историю, спросим себя — а какому стилю мог обучаться Сакугава? Естественно, что точного названия мы вряд ли когда-нибудь узнаем, попытаемся хотя бы в общих чертах выяснить направление. Гуань Шаньфу был выходцем из провинции Фуцзянь из уезда Путянь — то есть из той местности, где расположен южный Шаолиньский монастырь. Правда, во времена Гуань Шаньфу монастырь уже пришел в упадок, да и слава его была во многом скорее легендарна, нежели реальна. Но боевые традиции уезда Путянь сегодня хорошо изучены, и обобщенно все эти сотни мелких, зачастую семейных школ называют южным шаолиньским ушу, хотя единого стиля как такового никогда не существовало.

Тем не менее, во всех этих школах можно встретить немало общих черт — сравнительно высокие стойки, большое количество прямых ударов кулаком. (На севере Китая в классическом шаолиньском стиле чаще используются прямые удары ладонью). В южных стилях темп выполнения приемов в основном рваный, удары ногами редки и выполняются в нижнюю и среднюю секцию, в основном направлены в пах. Немало и ударов различными частями кисти, например, тыльной стороной согнутого запястья («шея аиста»), второй фалангой указательного или среднего пальца («глаз феникса», «глаз дракона»), кончиками согнутых и сомкнутых пальцев («когти орла»), растопыренными пальцами («лапа тигра»), нижней частью ребра ладони («челюсть быка») и многим другим. Именно так и выглядели ранние окинавские школы боевых искусств.

Кажется, что от первоначальной техники Гуань Шаньфу до нас дошло одно древнейшее ката. Сегодня в стиле Сe:токан каратэ оно известно под названием Канку-дай, его древнее название — Кусанку. Дело в том, что по-японски имя Гуань Шаньфу произносилось как Ко Сe:кун, откуда возможно и произошло название Кусанку — «глядеть в пустоту» или «взирать на небо». Справедливости ради заметим, что это не более чем одна, ничем не подтвержденная (правда, ничем и не опровергнутая) версия, ведь каждое ката имеет, по крайней мере, десяток версий своего происхождения, и практически все они указывают на Китай. Да и судя по техническому арсеналу, который включает в себя современное Канку-дай, равно как и Канку-сe: («малое канку), не исключена вероятность непосредственного привнесения сюда китайского ушу.

Итак, скорее всего, Сакугаве была передана одна из небольших китайских школ, относимых к южному шаолиньскому направлению. Изучил он не только кулачным искусством, которое, скорее всего, и воплотилось позже в ката Кусанку, но и комплексом боя с палкой, называемом «шест Сакугавы» — сакугава-но-бо. Вряд ли за шесть лет можно полноценно овладеть даже небольшой школой ушу, но, тем не менее, в руках у Сакугавы оказался стиль «истинной традиции», а точнее — его основы, которые не включали в себя сложную духовную практику, лежащую в сердцевине китайских боевых искусств. Естественно, это не могло не сказаться на разительной трансформации, которую претерпевает изначальный стиль Гуань Шаньфу — он становится более простым, прямолинейным, в основном лишенным внутренней практики, но приближенным к практической жизни и нуждам боя.

Сакугава берет к себе трех учеников. Своих последователей долго ему искать не пришлось — он просто отобрал самых лучших из своей деревни. Первым последователем становится его дальний родственник и сосед Окуда. Легенды приписывали ему столь могучий удар, что он якобы мог убить быка ударом кулака, за что его и прозвали «железная рука». Справедливости ради заметим, что сражения с быками были частью многих культовых окинавских праздников, и силачи, что выходили с быками на бой, были не редкостью. Традиция поединков с животными исторически зафиксирована на Окинаве уже во времена царствования правителя Сe: Ко. Нередко на бои с быками выходил и сам Сакугава, причем, чтобы разъярить животное еще больше, Сакугава перед боем входил в стойло к привязанному быку и несколько раз вонзал иглу ему в ноздри!

В метафизическом плане такой бой с быком нес в себе сложную ритуальную подоплеку и космическую символику — утверждение человеческого культурного начала над природной мощью разъяренного животного. Но с течением времени такой сакральный подтекст был забыт, и все бои с быками, которые практиковались окинавскими мастерами вплоть до середины нашего века, и даже знаменитые поединки Оямы Масутацу стали восприниматься исключительно как доказательство боевого мастерства человека.

Вторым учеником Сакугавы стал некий Макабэ, прозванный «человек-птица» за столь легкие передвижения и уклоны от ударов, что казалось, он порхает над землей. Скорее всего, и Окуда и Макабэ пришли к Сакугаве уже сложившимися бойцами, хотя без знания какого-то конкретного стиля. А вот наследником школы Сакугавы становится его третий ученик Мацумото, который хотя и не имел никаких славных прозвищ или громких подвигов, но все свое время проводил в занятиях базовыми упражнениями тодэ. Искусству боя с шестом Сакугава обучал отдельно и передал его некому Цзиновану Дояти, который на основе этого создал свой комплекс, названный на китайский манер цзинован-но-гунь — шест Цзинована.

Вот, казалось бы, перед нами — первое ката, созданное непосредственно на Окинаве в местной школе боевых искусств. Значит ли это, что мы встречаемся с первой самостоятельной школой со своей долгой (пускай и китайской, а не местной) историей, своим арсеналом приемов, определенными методами обучения, чисто индивидуальным подходом к ученику? И не имеет ли смысла повести историю окинава-тэ именно от Сакугавы и его последователей? Но нет, история школы Сакугавы заканчивается уже на первом поколении его учеников. Между ними и последующими поколениями окинавских боевых искусств лежит непреодолимая пропасть в несколько десятков лет.

История боевых искусств знает немало случаев, когда, казалось бы, сильные школы быстро вырождаются и исчезают. Случается и другое — школы быстро разрастаются, становятся массовыми, теряют традиционный характер зарытости, а вместе с ним — и целостность передачи боевых искусств. Именно по этим двум направлениям движется развитие боевых искусств во всех странах мира. И на Окинаве, где своей традиции боевых искусств не существовало, оба этих направления проявились особенно отчетливо.

Автор материала: А.Маслов
www.kungfu.msk.ru

Канадзава Хирокадзу — глава крупной международной организации «Международная Федерация Каратэ Шотокан» (SKIF), 9 дан, является одной из самых известных и самых заметных фигур в мире каратэ. Очень часто журналисты называют его «величайшим действующим мастером каратэ» и «величайшим бойцом всех времен».

Канадзава Хирокадзу родился 3 мая 1931 года на о.Хонсю в селении Мияко. Отец Канадзава руководил артелью рыбаков, в которой было более 300 человек. В этой рабочей семье было 5 сыновей. Хирокадзу был самым старшим из них. Все братья Канадзава с дества занимались боевыми искусствами.

Когда мальчику исполнилось 11 лет, он подрался с одноклассниками, а потом отец одного из них дал ему подзатыльник. Этот папаша весил более 100 килограммов, и от удара маленький Харокадзу упал без сознания. С этого дня и до поступления в университет, он всегда слышал шум в ушах. Хирокадзу решил отомстить. Он решил стать очень сильным и вернуть полученный удар. Он попросил отца купить ему ударный мешок, который он наполнил песком. После этого мальчик начал ежедневно тренироваться. Этим тренировкам он отдавал все свободное время. В такой тренировке он провел 5 лет, думая только о мести. После школы он поступил в училище в Мияко, где начал играть в регби, чтобы набрать необходимый вес и силу. По вечерам он дополнительно тренировался в клубе дзюдо полиции города.

Через несколько лет он был готов к мести, но его обидчик уже узнал о готовящемся возмездии и каждый раз ловко уклонялся от встречи. В 19 лет Канадзава приехал в Токио для поступления в университет Нихон, где был сильный клуб каратэ. Однако Канадзава хотел заниматься не в сильном, а в самом лучшем клубе. Он нашел его в университете Такусёку, где и начал тренироваться в 1951 году. Этот клуб славился жестокостью своих тренировок и суровыми законами. Тренировки проводил сам Фунакоши, а его помощником был Накаяма Масатоши.

Канадзава был одним из самых талантливых учеников мастеров Фуеакоши и Накаяма. Всего через 1,5 года он получил свой первый дан. В 1954 году Канадзава начал тренироваться в хонбу додзе JKA. В 1956 году закончил университет Такусёку, а еще через год чтал инструтором каратэ в JKA.

В 1957 году Канадзава побеждает в соревнованиях по кумитэ на Первом чемпионате Японии по каратэ, организованном JKA. Известно, что перед чемпионатом Канадзава сломал правую руку, но не отказался от выступления, чтобы не огорчать маму, которая приехала, чтобы поболеть за него. В 1959 году Канадзава вновь стал чемпионом в кумитэ и ката. Став знаменитым чемпионом, объехал весь мир, как представитель JKA.

В 1960 году началась его блестящая карьера международного инструктора Шотокан каратэ-до. В 1961 году Канадзава был присвоен 5 дан, и он поехал в Европу, где стал главным инструктором ФРГ. В 1966 году получил 6 дан.

В 1971 году Канадзава присвоен 7 дан, и он был назначен главным инструктором международного отдела JKA. В 1972 году ему была поручена подготовка команды Японии к выступлению на втором чемпионате мира WUKO в Париже. Внезапно его блестящая карьера оборвалась.

Его разрыв с JKA и создание собственной независимой организации вызвали множество споров. И сам Канадзава и JKA говорили, что причиной этого разрыва были разногласия в спортивной политике, но дело было не только в этом. Канадзава всегда стремился к сохранению традиций и возрождению духа будо в каратэ, но при этом он был готов к экспериментам и не уважал запретов.

Разрыв произошел в декабре 1977 года. Авторитет Канадзава был столь высок, а его политика столь привлекательна, что его организация стремительно росла, и в настоящее время в ней состоят 1,7 миллиона человек в 72 странах мира! И это при том, что самому Канадзава тоже не удалось избежать проблемы раскола — 1 июня 1990 года от него ушел страший инструктор Касуя Хитоши, который с группой других инструкторов создал собственную организацию — Мировую Федерацию Шотокан Каратэ-до (WSKF).

Ямагути Гоген родился 20 января 1909 года в Кагосима, Кюсю. Боевые искусства на острове Кюсю всегда были очень популярны и Ямагути с ранних лет начинает изучать каратэ у мастера Мураты с Окинавы, а кэндо и дзюдо у мастера Тосияки. По прошествии некоторого времени Ямагути поступает в университет Рицумэйкан, известный своими традициями в области боевых искусств. В университете, в то время, еще не было клуба каратэ и Ямагути со всей своей энергией берется за его организацию.

Накаяма Масатоши (1903-1987) — японский мастер каратэ-до, ученик и продолжатель дела Фунакоши, один из создателей Сетокан, шеф-инструктор Японской ассоциации каратэ-до (JKA).

Масатоши родился в семье военного врача и преподователя кен-до, в городе Ямагути. Большую часть своего детства и юношества он провел в Китае, в основном в Маньчжурии и, как ему тогда казалось, бесповоротно решил стать китаеведом, посвятив свою жизнь изучению китайской культуры и философии.

В 17-летнем возрасте интеллигентный юноша из семьи врача приезжает в Токио, в Университет Такусеку, с надеждой начать свою синологическую учебу. У японских студентов принято в свободное время заниматься спортом, а самыми популярными видами тогда были бейсбол, дзю-до и кен-до. Накаяма решает заняться кен-до, но не зная точного расписания занятий приходит в зал в то время, когда там проводил тренировку сам Фунакоши Гитин.

Накаяма, присев в дальнем углу зала, стал расспрашивать какого-то паренька, чем занимаются люди в белых куртках. Видимо, он так утомил собеседника своими расспросами, что тот в резкой форме посоветовал ему самому попробовать потренироваться, вместо того, чтобы надоедать своими вопросами.

И через несколько дней Накаяма уже стоял в рядах тренирующихся, упорно отрабатывая простейшие ката, и еще не зная что через несколько десятилетий будет считаться лучшим методистом в области ката Сетокан и обладать высшим 10-м даном.

В 1937 году Накаяма отправился изучать китайский язык, обществоведение и историю в Пекин. За 9 лет жизни в Китае он познакомился со многими системами цюань-шу. В Японию накаяма вернулся в 1946 году.

В 1949 году, после образования JKA, в чем он принимал самое непосредственное участие, Накаяма был назначен главным техническим консультантом. Уже при жизни Фунакоши Накаяма становится фактически «законодателем мод» в Сетокан, являясь шеф-инструктором, который решает все технические разночтения, особенно связанные с выполнением ката.

Именно ему в 1949 году Фунакоши поручает урегулировать проблему, связанную с тем, что все больше и больше последователей каратэ тянутся к проведению поединков. Фунакоши в принципе уже был согласен на тренировочные бои в залах, и Накаяма взялся на разработку самых первых правил спортивных поединков, которые через много лет, в трансформированном виде, легли в основу ныне известных международных правил соревнований по каратэ.

В 1955 году Накаяма избирается шеф-инструктором JKA и фактически руководит ею. Фото

Став у руководства стилем, Накаяма начинает методично приводить все ката Сетокан к единой схеме, устраняя разночтения и тем самым подспудно утверждая единство Сетокана. К тому же это значительно облегчило оценку выполнения ката на соревнованиях, а именно на состязания все больше и больше стали ориентироваться многие группы некогда консервативного Сетокана. Эта работа по упорядочиванию закончилась выпуском нормативных учебников по ката и специальных видеофильмов, где канонические ката демонстрировал первый чемпион по каратэ — Канадзава Хироказу, а всей работой руководил все тот же неутомимый Накаяма.

Учениками Накаямы были многие известные мастера каратэ-до, такие как Канадзава, Нисияма, Эноэда, Миками, Касэ, Окадзаки, Оти, Абэ, Миядзаки, Сираи, Танака…

Именно он стал рассылать по всему миру лучших мастеров JKA в качестве инструкторов. Накаяма одним из первых познакомил западную публику с фундаментальными основами техники и теории Сетокан, издав целый ряд книг, в том числе ставшую бестселлером «Каратэ-до синкетэй» 1966 г. (в русском варианте — «Динамическое каратэ»).

Ямагути Гоген родился 20 января 1909 года в Кагосима, Кюсю. Боевые искусства на острове Кюсю всегда были очень популярны и Ямагути с ранних лет начинает изучать каратэ у мастера Мураты с Окинавы, а кэндо и дзюдо у мастера Тосияки. По прошествии некоторого времени Ямагути поступает в университет Рицумэйкан, известный своими традициями в области боевых искусств. В университете, в то время, еще не было клуба каратэ и Ямагути со всей своей энергией берется за его организацию..

В 1928 году он, 22-х летний инструктор уже успевшего прославиться клуба, приглашает в Рицумэйкан мастера Мияги и становится его учеником. Ямагути практикует яростное, жесткое каратэ, но Мияги привносит в его технику мягкость. За свое проворство и гибкость, Гогэн получает прозвище «Кот», которое полнее всего характеризует внутренний дух мастера.

В 1935 году Ямагучи создаёт форму свободного поединка, чего не было в каноне обучения окинавского годзю-рю. Сегодня эта форма (ДЗЮ-КУМИТЭ) лежит в основе спортивного каратэ.

Во время военных действий в Монголии Ямагути действовал в качестве секретного агента и был пленен, но потом освобожден. В 1939 году он по поручению правительства снова оказывается в тех же краях и с той же миссией. На этот раз он оказывается в русском плену, в 1945 году.

Только в 1947 году несгибаемый Ямагути возвращается в метрополию, где с новой энергией берется за преподавание Годзю-Рю. Он начинает интенсивно изучать синто, дзэн и йогу, что довольно заметно меняет его понимание Годзю-Рю. Его занятия оказывают сильное влияние на его стиль.

Благодаря усилиям Ямагучи в 1964 году была создана крупнейшая организация FAJKO (Всеяпонская федерация организаций каратэ-до), которая объединила ведущие направления японского каратэ-до.

Ямагути подготовил много прекрасных мастеров и оказал огромное влияние на развитие Годзю-Рю во всем мире, где легендарный каратист был очень известен и популярен. За выдающиеся заслуги в области воинских искусств Ямагучи был удостоен высокизх правительственных наград и звания СЭЙКО СИХАН (великий мастер).

Ямагути Гогэн умер 20 мая 1989 года, покончив жизнь самоубийством.

Зумби

Зумби родился в 1655 году в Киломбо дос Палмарес (Quilombo dos Palmares), самой большой колонии беглых рабов. Комплекс Палмарес находился в теперешнем штате Alagoas (Serra da Barriga), северо-запад Бразилии.

Его популяция состояла не только из беглых рабов, но также и из коренных бразильских индейцев и других смешанных рас. В Палмарес была организованная государственная система, во многом схожая с Африканским Королевством, со своим Королем и Ассамблеей. Только лучший воин мог быть избран Королем.

Зумби был самым известным Королем из всех. Киломбо дос Палмарес 65 лет боролось против португальских и датских колонизаторов и было окончательно уничтожено в 1694 силами Домингоса Жорже Велью (Domingos Jorge Velho) и его солдатами. Однако Зумби удалось сбежать и многие даже думали что он бессмертен. Разыскиваемый властями, его поймали 20-го ноября 1695 года. Его убили и обезглавили на месте. Его голова была принесена властями на городскую площадь в Вила ду Ресифи (vila do Recife) чтобы показать людям что он не был бессмертным. Зумби до сих пор считается национальным героем и воином, символом свободы. Его имя стало легендой и предметом многих песен в Капоэйре.

Безоро Манганга, Безоро Кордао-де-Оуро (Besouro Manganga, Besouro Cordao-de-Ouro)

C раннего детства, Маноэль Энрике (Manuel Henrique), сын Жоао Гроссо (Joao Grosso) и Марии Хаифы (Maria Haifa) , изучал секреты капоэйры на улице вместе с мастером Алипио (Alipio), в Санта Амаро да Пурификасао (Santa Amaro da Purificacao). Его посвятили в капоэйру именем Безоро Манганга (большой вид майского жука темного цвета), назвали его так за его гибкость и возможность “исчезать” в нужный момент.

Сильный, темнокожий, с духом путешественника, он никогда не работал в одном месте постоянно, и не имел конкретной профессии. Когда обстановка была напряженной и оказывалось что превосходство в бою было у оппонента, Безоро “исчезал” без следа. Слухи распространялись, и вера в его сверхъестественные способности начинала расти. На поезде, коне, или пешком, в зависимости от обстоятельств, Безоро путешествовал от Санто Амаро до Мараканганьи (Maracanganha) или в обратную сторону, при этом умудряясь работать на плантациях, фермах или мельницах.

Мастер Кобринья Верде (Cobrinha Verde), двоюродный брат Безоро рассказывал такую историю о нем. Однажды, безработный, Безоро в поисках работы отправился на мельницу Колониа, которая сейчас называется Санта Элизиа (Santa Elizia), что в Санто Амаро. Его приняли и он стал работать там. Через неделю, когда настал день зарплаты, его босс объявил всем сотрудникам, что рабочий контракт был “quebrado para Sao Caetano” (закрыт или сломан).

Эта фраза использовалась в те времена, чтобы сообщить, что никому не будут платить. Тех, кто осмеливался бросить вызов боссу, привязывали к стволу дерева, били плетью и оставляли там на 24 часа, но с Безоро все было по-другому. Когда босс сказал ему, что не собирается платить, Безоро схватил его за рубашку и насильственно заставил его платить обещанные деньги. Безоро был революционером. Он не любил полицию и всегда впутывался в неприятности с властями. Много раз он применял силу чтобы обезвредить полицейских. Однажды вооруженный их же оружием, он запер полицейских в клетках предназначенных для преступников. Однажды, на Ларго де Санта (Largo de Santa), одной из главных площадей Санто Амаро, Безоро заставил одного солдата выпить столько алкоголя, что тот упал наземь без чувств. Когда солдат проснулся он пошел к своему командиру, капитану Жозе Косталу (Jose Costal), который назначил десять человек на поиски Безоро живым или мертвым. Безоро, ошиваясь в окрестном баре, интуитивно почувствовал их приход. Он покинул бар и последовал на главную площадь. Когда полиция подоспела, он подошел к христианскому кресту, находящемуся на площади, он вытянул руки как Иисус Христос и сказал полиции, что ни за что не сдастся им.

Раздались выстрелы и капоэйрист упал наземь. Капитан Жозе Костал подошел к нему и ткнул в него ружьем думая что тот мертв. Однако, он был отнюдь не мертв, а напротив – живее живых. Безоро, к глубокому удивлению капитана, выхватил винтовку, и приказал солдатам сложить свои оружия и покинуть площадь. Они уходили обезоруженными, в то время как Безоро напевал веселую песенку.

Передряги в которые ввязывался Безоро, по большей части с полицией и владельцами ферм и мельниц, всегда заканчивались для него хорошо. Когда Безоро работал на плантации Доктора Зека (Dr. Zeca), ему было предначертано умереть. Доктор Зека был вспыльчивым человеком, страстно желавшим смерти Безоро. Он приказал Безоро, неумевшему читать и писать, отнести письмо своему другу – хозяину мельницы Мараканкалья (Maracancalha). В письме было написано – “Убей того, кто принесет это послание”. По прибытию к другу Доктора, Безоро было предложено остаться на ночь, чтобы утром с ответом отправиться обратно. На следующее утро Безоро вышел в поисках хозяина, и был окружен группой из 40 солдат. Они стали стрелять в него нескончаемым количеством пуль. Безоро бросился убегать, уворачиваясь от пуль и перемещая свое тело в ритм выстрелов. В этот момент появился человек по имени Эусебио де Кисаба (Eusebio de Quisaba), неожиданно, он жестоко пырнул Безоро ножом, который был сделан из специального дерева – “туркум” (tur*****). Этот деревянный нож играет большую роль в афро- бразильской религиозной традиции Кандомбле. Предания говорят что этот нож сделан специально и является единственным способом убить человека, чей дух и тело “закрыты” для смерти (Corpo Fechado), именно эту черту приписывали Безоро, – человеку, которого не сразит ни одна пуля.

Маноэль Энрике, Безоро Манганга умер в 1924 году, в возрасте 27 лет, но продолжал жить в памяти своих учеников Рафаэля Алвареза Франса (Rafael Alves Franca), Мастера Кобриньи Верде (Mestre Cobrinha Verde) и Сири де Манге (Siri de Mangue). В наши дни, Безоро – символ Капоэйры по всему штату Баийя (Bahia). Он хорошо известен за свою храбрость и благосклонность. Та поддержка, которую он оказывал преследуемым и униженным полицией и владельцами плантаций, никогда не будет забыта.

Лампиао (Lampiao)

Виргулино Феррейра да Силва (Virgulino Ferreira da Silva) (1898-1934. позже названный Лампиау – лампа, за яркий свет исходивший от его винтовки во время битв) родился в сертау (sertao), cухая область в глубине северо-востока страны, которая известна своими бесконечными засухами и невыносимой жарой, обитателями которой были в основном бедные фермеры. В начале 20-го века этот район, благодаря невероятной бедности, безграмотности и социальному безправию, вкупе с неадекватным контролем властей, дал почву для расцвета беззакония. Группы кангасейрос (cangaceiros – часто бедных пастухов, ставших бандитами) скитались по этому региону, грабя мелкие города и фермы.

В 1920-х годах, после того, как его родителей убили, Лампиао примкнул к кангасу (cangaco) – банде изгоев. Вскоре он стал главой своей собственной банды. Он получил известность за свои безжалостные, садистские поступки, за умение драться, а также за свою отвагу, щедрость и музыкальные способности. Он отлично играл на аккордеоне, пел и бывало танцевал ночами напролет на вечеринках. Согласно легенде, он и его банда популяризовали шашаду (xaxado) – мужской танец. Жизнь его окончилась когда он был пойман и обезглавлен вместе со своей женой Марией Бонита (Maria Bonita). Хотя Лампиао и не был капоэйристом, его имя воспевается во многих песнях капоэйры, наравне с другими известными личностями; он был легендарной фигурой, чье имя вызывало страх у богачей и любовь и признание у бедняков.

Мэстрэ Bimba (1900-1973)

В 1930 году мэстрэ Bimba (Manoel dos Reis Machado), один из наиболее видных мастеров Капоэйры, получил
приглашение от президента продемонстрировать своё искусство в столице. После успешного выступления, он возвращается домой, и, с разрешения правительства, открывает первую формальную школу Капоэйры в Бразилии в 1932 году. Это был первый шаг в основании официальной Капоэйры и год спустя сенат издал указ о присвоении Капоэйре статуса национального спорта. Капоэйра продолжала развиваться и вскоре распространилась по всему миру. Она и сейчас растет, посредством практики и средств массовой информации. Мэстрэ Bimba стал основателем стиля Капоэйры Regional (Luta Regional Baiana).

Стиль был создан в ответ на опасности улиц двадцатых годов. Regional сосредоточен на боевых аспектах искусства. Мэстрэ Bimba хотел узаконить Капоэйру, как форму самозащиты, атлетическую игру, улучшающую технику движений и создающую последовательности тренировки. Он использовал технику грубого танца-боя, которому его обучил отец Luiz Candido Machado. Главным новшеством, придуманным мэстрэ Bimba, было cintura desprezada что означает небрежное ипользование талии в бросках с лёгкостью. Применение этой техники заключается в последовательности акробатических бросков, которые изучающие должны проделать без чьей-либо помощи для преодоления страха падения.

Мэстрэ Pastinha (1889-1981)

Мэстрэ Паштинья (Mestre Pastinha) – полное имя Висенте Ферейра Паштинья начал изучать капоэйру с 8 лет.

Он изучал Капоэйру Ангола – более древнюю, силовую, медленную и шаманскую разновидность капоэйры. Обучался он ежедневно в течении 10 лет. Затем служил на бразильском военно-морском флоте. За 8 лет службы успел повидать многое, попробовать себя во многих профессиях и набраться достаточно опыта. Но больше всего ему нравилось учить людей капоэйре. “Сойдя на берег”, в 1910 Паштинья открыл свою первую школу, которая находилась в велосипедном клубе. Накопленный опыт и высокий уровень подготовки позволили ему свободно нести капоэйру в массы.

Мэстрэ Паштинья известен также своим философским складом ума и своими высказываниями. Кроме того, Паштинья был художником и в свободное время преподавал рисование. Паштинья был первым, кто ввел униформу в капоэйре. Замечательный рассказчик, обожавший говорить о древних традициях, в 1964 г. при помощи друга Жоржи Армаду он написал книгу под названием “Капоэйра Ангола”, а также записал альбом “Капоэйра Ангола – Мастер Паштинья и его Академия”. К сожалению, несмотря на свою известность и популярность, Висентэ Паштинья ослеп и прозябал в нищете, покинутый всеми. Он скончался в 1982 году в г. Байя, в самой колыбели Капоэйры. Мастер Паштинья оставил после себя много учеников, которые известны и преподают по сей день – Жуау Гранди, Жуау Пекену, Кайсара