Ниндзюцу

Американский ниндзя 5

Шон Дэвидсон, потерявший родителей и воспитанный учителем-японцем в традициях ниндзя, приезжает на международный турнир каратэ.

Американский ниндзя 4: Полное уничтожение

Бывший полковник, садист и убийца, тренирует террористов и ниндзя шейха из какого-то арабского государства, задумавшего взорвать Нью-Йорк при помощи изготовленной в тайной лаборатории миниатюрной атомной бомбы. Команда подразделения “Дельта”, посланная уничтожить злодеев, потерпела поражение, а оставшиеся в живых стали заложниками.

Американский ниндзя 3: Кровавая охота

Шон Дэвидсон, потерявший родителей и воспитанный учителем-японцем в традициях ниндзя, приезжает на международный турнир каратэ.

Американский ниндзя 2: Схватка

Действие происходит на острове Святого Томаса в Карибском море, куда американский наемник Джо Армстронг и сержант Кертис Джексон прибывают для расследования таинственного исчезновения группы морских пехотинцев.

Американский ниндзя 1

Первый фильм из серии об американском ниндзя.

Дудикофф приезжает служить на базу США на Филиппинах и находит возможность показать свои навыки боевого искусства очень быстро — на караван с оружием нападают бандиты.

Затем он с новым другом Джеймсом разоблачает и уничтожает всех злодеев и завоевывает сердце дочки полковника.

Это один из самых первых фильмов про ниндзя попавший на советские экраны. Неизгладимые впечатления и поголовное увлечение мальчишек ниндзя было гарантировано.

Кихон-хаппо-но ката – ката восьми основ

Ката «Восьми основ» или «Восьми основных (базовых) техник» — третья по важности ката «Тогакурэ-рю нин- дзюцу». В ее названии скрыто несколько мистических значений, главным из которых является «Способ (метод) овладения течением Ки».

Происхождение нинджитсу

Происхождение нинджитсу, относящееся приблизительно к 500-300 гг. до н. э., связывают, как и большинство восточных искусств боя, с китайскими источниками. В исследовании его часто ссылаются на интересную главу о методах шпионажа, включенную в древний трактат «Искусство войны», написанный легендарным китайским военачальником Сунь Цзы. В английском языке не существует точного термина, который бы однозначно определил это искусство или науку или бы в точности описал его главных действующих лиц, пресловутых ниндзя. Одним из переводов термина нинджитсу может быть «искусство тайны»; этот перевод в основном и используется в доктрине буджитсу. Это определение, однако, соответствует лишь одной из многих характеристик и функций нинджитсу – таинственности, то есть созданию и поддержанию ауры загадочности.

Функции ниндзя можно описать в общем как способность скрытного проникновения во вражеские расположения, проведения различных актов саботажа или физического устранения и благополучного ухода после выполнения своей миссии.

Проникновение во вражеские центры и замки породило особую подспециализацию нинджитсу, известную как тоири-но-джитсу, тогда как проскальзывание сквозь вражеские оборонительные линии во время открытых боевых действий или тревоги стало называться чикаири-но-джитсу. Действия, совершаемые ниндзя после успешного проникновения в стан врага, были столь же разнообразными, как сами военные или стратегические обстоятельства. Эти действия или акты можно подразделить на три основные категории: сбор информации посредством шпионажа и вся сопутствующая этой цели деятельность; убийства, подрывная деятельность и разрушение вражеских оборонительных сооружений; действия на поле боя, включая проведение самых разнообразных боевых операций, от непосредственных поединков до нападения из засад (как на безоружного противника, так и на любого воина в полном комплекте доспехов).

Ниндзя часто выступали наемниками, продававшими свои услуги шпионов, убийц, поджигателей и террористов крупным и мелким правителям Японии феодальной эры. Когда возникала необходимость в «бесчестном» действии, заказчик, благородный воин, который должен был только открыто встречаться с врагом в соответствиями с требованиями своей профессии, часто обращался за помощью не лично, а через посредников. Крупные организации семей ниндзя, специализировавшиеся в выполнении подобных заданий, продавали свои услуги за очень высокую плату.

В качестве шпионов, как сообщается, ниндзя впервые оставили свой след в истории в шестом столетии, выполняя поручение представителя королевских кровей принца-регента Шотоку (574-622 гг.). Часто они нанимались и воинственными горными монахами, знаменитыми ямабуси, сражавшимися одновременно и с имперскими силами в конце периода Хейан, и с поднимавшимся и набиравшим силу военным классом (буке). Сильные гильдии ниндзя прочно обосновались в Киото, которым они по существу и правили по ночам, образуя собственные школы и открывая новые, пока в период Камакура число только основных боевых центров не достигло по меньшей мере двадцати пяти. Большая их часть была сосредоточена в провинциях Ига и Кога, и различным лидерам, стремившимся контролировать центральное правительство, то и дело приходилось любыми возможными средствами разгонять устрашающие концентрации опасных бойцов. Ода Нобунага, например, бросил против Сандаю в Уено сорокашеститысячную армию, уничтожив четыре тысячи ниндзя. Последнее глобальное участие этих бойцов в сражениях произошло, по-видимому, в войне Симабара (1637 г.) против сорока тысяч восставших христиан на острове Кюсю.
С приходом к власти клана Токугава и образованием жестко регламентированного полицейского государства небольшие группы ниндзя повсеместно использовались представителями всех классов против членов других классов и даже внутри класса отдельными индивидуумами против неугодных им собратьев по клану. Кроме того, ниндзя были важными звеньями широкой шпионской сети, раскинутой сегуном для контроля императорского двора и влиятельных провинциальных помещиков. Ниндзя провинции Кога, например, были известны по всей Японии как секретные агенты клана Токугава, странствующие группы ниндзя проникали в ряды воинов, участвовавших в локальных битвах, для подавления попыток мятежей и расширения собственного территориального контроля. Отдельные помещики и влиятельные члены других классов, например, купцы, также часто пользовались услугами ниндзя, оставившими за собой непрерывную пятисотлетнюю историю интриг, разрушений, убийств и других форм проявления насилия.

Семьи ниндзя представляли собой компактные ячейки, являвшиеся составными элементами более крупных образований (в соответствии с древней клановой традицией). Лидеры таких образований (джонин) составляли планы, вели переговоры о сотрудничестве, оговаривали контракты и так далее, которые затем претворялись в жизнь их ближайшими подчиненными (чунин) и агентами (генин). Эти группы образовывали крупные гильдни с закрепленной за ними территорией и специализированными обязанностями – каждая из которых ревностно оберегалась. Крайне редко человек со стороны мог влиться в группу и стать ниндзя – для этого ему нужно было родиться в семье ниндзя. Искусства, техники и оружия каждой семьи, каждой группы хранились в строжайшем секрете и передавались обычно только от отца к сыну с соблюдением всех необходимых предосторожностей. Раскрытие тайн нинджитсу чужакам каралось смертью от рук ниндзя той же группы. Смертью обычно заканчивалось и любое пленение, когда или сам пленник кончал жизнь самоубийством, или это делал за него другой ниндзя, оставляя для допросов бездыханное тело.

Книги и документы (торимаки), имеющие отношение к наследию, искусству и техникам нинджитсу, таким образом, считались тайными семейными сокровищами, и в обязанности каждого поколения входило бережно хранить их и передавать следующему. В них содержались инструкции по техникам боя, с которыми ниндзя должен был ознакомиться и в которых он должен был достичь совершенства (включая и традиционные боевые искусства страны: стрельбу из лука, владение мечом и копьем). Ниндзя, в свою очередь, хитроумно приспосабливали эти искусства к собственным целям. Например, вместо длинного лука они использовали легко разбираемый короткий лук, а телескопическое копье, вырастая на свою полную длину, уже тем самым оказывало обезоруживающее влияние на противника. Члены Кьюшин рю, школы нинджитсу, приобрели славу благодаря необычным методам владения копьем (бисенто). Мечи и другие содержащие лезвия предметы часто наращивались различными складывающимися шестами, к которым пристегивались цепи для быстрого возвращения брошенного оружия; часто лезвия выбрасывались из рукояток при помощи скрытых пружин, а сами орудия могли применяться как метательные в соответствии с техниками сюрикенджитсу. Ниндзя также были искусными мастерами в техниках иайджитсу, позволявших им выхватывать мечи и кинжалы с молниеносной скоростью. Фудо рю, еще одна школа нинджитсу в феодальной Японии, считалась далеко обогнавшей все остальные в развитии именно этой техники использования меча.

Ниндзя, однако, располагали еще и полным набором собственного специализированного оружия для эксклюзивного использования, которое имело свои специфические и совершенные способы применения. Духовые трубки, ножи и крючки на веревках, удавки, различные шипы (тоники), медные кастеты (шуко), широчайший ассортимент маленьких лезвий (сюрикен), таких как кинжалы, дротики, диски, плоские звездочки и так далее – все это лишь небольшая часть их боевого арсенала. Сюрикен, или так называемые «иглы», обычно связывались вместе пятерками, и эти смертоносные снаряды могли выпускаться последовательно с удивительной скоростью из любого положения, при любом освещении и с различных дистанций. Способы метания сюрикен, собранные в систему, обрели статус полноправного искусства (сюрикенджитсу). Даже представители военного класса, как сообщается, изучали эти техники в надежде использовать свои короткие мечи (вакизаши), кинжалы (танто) и ножи (такие как ко-гата-на и козука) на расстоянии с максимальной точностью и эффективностью. Сюрикен могли выковываться в звездоподобные диски со многими острыми концами, радиально отходящими от общего центра. Иногда называемые шакен, эти заточенные звездочки обычно метались резким движением кисти, сообщавшим им вращательный момент, и достигали своей цели прежде, чем та успевала обратить внимание на грозящую ей опасность. Особую известность приобрели цепи или шнуры с грузом на одном конце и обоюдоострым лезвием – на другом (кьотетсу-шоге), которыми ниндзя пользовались с беспощадным мастерством; на дорогах также часто можно было встретить на первый взгляд безоружного пилигрима с невинным бамбуковым посохом, в котором, однако, были спрятаны цепь с грузом на одном конце и свинцовая болванка на другом.

Умения ниндзя в проникновении на вражеские территории (дома, замки, военные лагеря, отдельные комнаты и т.д.) базировались на знании практической психологии и на мастерстве применения различных специальных приспособлений (крюков на веревках, гибких лестниц, специальной обуви, наручных шипов и т.д.), которые также могли использоваться в качестве оружия. Кроме того, они обычно имели при себе дыхательные трубки и надувные кожаные мешки, что позволяло им продолжительное время оставаться под водой и с относительной легкостью преодолевать окружавшие замки рвы с водой, озера и болота. Часто являясь по совместительству химиками (йоген), ниндзя с успехом пользовались отравленными дротиками, выпрыскивавшими кислоту трубками, ослепляющими гранатами, дымовыми бомбами и тому подобным, применяя на практике китайские открытия в химии и взрывном деле и используя их в своих специфических нуждах. После появления на островах португальцев в арсенале ниндзя появилось и огнестрельное оружие. И это оружие, и колючие проволочные «ежи», которые они разбрасывали за собой при отходе, использовались с целью избежать плена, сбить со следа преследователей, задерживая, ослепляя, убивая, калеча или даже просто удивляя их.

Среди методов безоружного боя, которыми владели ниндзя, главная роль отводилась наиболее утилитарной и практической форме джиу-джитсу. Школы нинджитсу, однако, также специализировались и в крайне специфических способах боя, едва ли встречавшихся где-либо еще. Ниндзя из рю Гьокку, например, слыли специалистами в применении пальцев рук против жизненно важных точек человеческого тела. Их метод носит название юбиджитсу. Воспитанники рю Кото специализировались в перела-мывании костей (коппо).

Из всего вышесказанного можно заключить, что ниндзя действительно являлись опасными врагами, способными эффективно и безжалостно противостоять практически любым методам вооруженного и безоружного боя. Их контроль над собственным телом и мышечный потенциал были просто удивительными. В дополнение к тренировкам в различных видах искусств, перечисленных выше, ниндзя были способны взобраться на гладкие стены и скалы (конечно, с помощью соответствующего оборудования), задерживать дыхание и замедлять сердцебиение в случае осмотра их тел противником, спрыгивать с большой высоты (со стен и т.д.), освобождаться от узлов и цепей, проходить и пробегать длинные расстояния, оставаться в неподвижности несколько часов (и даже дней, как утверждают некоторые авторы), маскироваться в тени, притворяться деревьями, статуями и тому подобным, а также выдавать себя за представителей любого класса, свободно передвигаясь, таким образом, по территории, находящейся под строгим контролем. Их знание и применение практической психологии, как отмечалось выше, достигало очень высокого уровня и включало, по некоторым свидетельствам, применение жонглерства и даже гипноза (саимин-джитсу), что, возможно, и послужило базой для многих удивительных подвигов ниндзя.

Ниндзюцу

” Свист звёздочки в вечерней тишине, внимательному уху скажет сразу, откуда ждать врага . ”
( Японская поэзия ” Хайку ” 16 – 17 веков )

Существует много версий и историй о возникновении искусства ниндзюцу, и каждый трактует их по своему. К сожалению , сведения о ниндзя во многих книгах, романах и историях, а тем более кинофильмах изображены неверно.

Мастер киай-дзюцу

Шеп Лейси (это не настоящее имя) постоянно скучал. Я знал его в 1950-1952гг. в Японии. Пытаясь сделать для Шепа все наилучшее я представлял его знаменитым мастерам дзюдо, кэндо, каратэ, айкидо; какое-то время он учился под их руководством. Очень малое время. Не было у Шепа ни терпения, ни выносливости, как говорят русские. Это было полхо, так как тело у него было бесподобным по степени развития мускулатуры и общему атлетическому тону.
Вспоминаю, как однажды мы проводили рандори (свободный спарринг в дзюдо) в маленьком гимнастическом зале. Ему не хотелось тренироваться. Вскоре Шеп посмотрел мне в глаза и сказал мягко как девушка: «Джон, не выпить ли нам кефира?» Вот таким он был.

Говорю это для объективности, не по злобе. Несмотря на свои недостатки Шеп был хорошим человеком. Я многим ему обязан. Без него не было бы этой главы. Вот как все произошло…

В Сибуи (район Токио) начался вечер. Шеп и я, только что поужинав, стояли на перекрестке и ждали смены сигнала светофора. В те годы токийское движение было, конечно, не таким, как нынешнее, и водителей-лихачей было значительно меньше, но они все же были камикадзе.

Зажегся зеленый, мы начали переходить улицу. Звук приближающихся шин заставил нас остановиться, то же сделал небольшого роста японец и попытался рукой остановить девочку, как позже выяснилось — дочь, но было поздно. Девочка побежала вперед. У меня отличные рефлексы, тем не менее я стоял как вкопанный. У японца, как оказалось в дальнейшем, рефлексы были еще лучше, но и он остался на месте.

Здесь проявил себя Шеп Лейси. Он одним прыжком был уже там, схватил девочку и упал, прекрасно ывполнив падение — это было очень удивительно, так как у него никогда не было времени выучить данный способ. Такси проехало рядом, а Шеп с девочкой остались целы и невредимы.

Восьмилетняя девочка — Митико — плакала. Маленький японец, успокаивая ее, предложил нам пройти в ближайшую чайную.

Мороженое быстро высушило слезы девочки. Японец, Шеп и я потягивали чай. Японца звали Дзюидзо Хиросэ, он был врачом и специализировался в ортопедии, возраста лет 50, или, может быть, 60 — с учетом молодого вида азиатов. Мы продолжали пить чай, японец благодарил и спрашивал, как выразить благодарность, Шеп отвечал ему что, мол, ничего особенного не случилось, хотя не хотелось бы повторить это еще раз. Мы продолжали говорить. Шеп всегда был очень болтлив; вот и сейчас он сказал о моем интересе к боевым искусствам. Глаза Хиросэ засветились ярким светом. Старые надежды поднялись в моей груди, а Шеп продолжал рассказывать обо мне.

Хиросэ спросил, слышали ли мы о «ниндзюцу» — «искусстве терпеливых». Я слышал. Ниндзюцу — это секретное искусство, с которым были знакомы очень узкие круги самураев до и во время эпохи Токугава. Они могли переходить пешком реки, используя плывущие куски дерева, пройти 150км в день, перелезать через семиметровые стены и делать другие непосильные для обыкновенного человека трюки.

Хиросэ улыбался когда я говорил это, и кивал головой до окончания моего рассказа.

«То, что вы говорите — правда», — сказал он, — «но видели ли вы когда-нибудь мастера ниндзюцу?»

Я вздохнул и сказал, что не видел, хотя слышал что как будто несколько мастеров еще живы, но мне не удалось никого найти. Добавил, что многое отдал бы, чтобы поговорить с мастером ниндзюцу.

На это Хиросэ ответил: «Не надо ничего давать. Мистер Лейси заработал вам демонстрацию. Я, как вы правильно заметили, один из тех немногих мастеров, которые еще живы. Могли бы вы прийти по этому адресу в следующий вторник, в семь часов вечера?» И он дал каждому из нас по визитной карточке.

Можете быть уверены, что в назначенное время мы уже снимали туфли у входа в роскошный дом.

Чай принесла служанка в кимоно. Она вышла, и мы остались втроем. Без дальнейших вступлений Хиросэ начал рассказ о ниндзюцу. Он рассказал о его происхождении и истории. Возникнув до Токугавы из военной необходимости для самураев оно процветало, потом (в мирное время) начало терять свое значение, а с появлением современного оружия стало отмирать. Хиросэ быстро изложил философские принципы, базирующиеся на буддизме и даосизме, и перешел к практике.

«Мастер ниндзюцу», — сказал он, — «должен уметь ходить бесшумно, дольше и быстрее, прыгать выше, драться лучше, прятаться легче и убегать быстрее, чем другие самураи. Тренировка бойцов была более тяжелой, чем что-либо в мире. В течение многих лет нужно было почти каждую минуту использовать для подготовки тела».
Хиросэ попросил меня выкрутить его запястье. Я сделал захват и начал сжимать. С щелчком он вывихнул свой лучезапястный сустав. Я держал его, но это было все равно что держать мягкую скатерть. Нельзя ведь вывихнуть сустав который уже вывихнут! То же самое он проделал с локтем, плечом, коленом, ступней. Короче говоря, это был человек которому нельзя сделать болевой прием.

Тогда он попросил, чтобы его связали. Я знал уникальные способы, так как несколько лет назад две недели провел в Чэнду, в Китае, с большим мастером по связыванию. Он мог выкрутиться из любых узлов, в которые его запутывали, а вас связал бы так, что можно было бы шевелить только глазами. Я связал Хиросэ одним из тех методов, когда любая попытка освободить руку или ногу ведет к тому, что можно задушить себя. Через тридцать секунд Хиросэ уже стоял, улыбаясь.

И все же он сделал мне комплимент: «Где», — спросил он, — «вы обучились этому?»

Я пояснил. Он кивнул, сказав, что это очень хороший способ связывания. Подумалось, что если его просто связать, то он бы развязался моментально!

После этого Хиросэ предложил мне душить его сзади. Я был очень силен в «симэ-вадза» в дзюдо; только два или три японца могли составить мне конкуренцию. И вот Хиросэ бросил мне вызов.
Сделал хадака-дзимэ; он поник. Опять аналогия со скатертью. Я продолжал душить, пока не убедился, что он потерял сознание. Освободив его я отступил назад, чтобы тело рухнуло, но оно не рухнуло! Оно, то есть он, стоял на месте и улыбался.

«Это все?» — спросил он.

Я был воистину потрясен. Он не дал никакого объяснения, а сразу перешел к следующей демонстрации.
Зашел ассистент, одетый в хакама, неся кусок дерева (45ч15ч10см) и японский меч. Ассистент и Шеп держали дерево, а Хиросэ одним быстрым движением разрубил его мечом.

Отдавая меч ассистенту он повернулся ко мне.

«Это было просто чтобы показать остроту меча, а не мое умение с ним обращаться — в этом у меня особых способностей нет. А теперь смотрите. Путем концентрации я буду выделять отдельные части своего тела так, что меч не сможет пройти сквозь кожу».

Он стоял торжественно, но вполне расслабленно. Помощник с мечом был рядом. Наконец Хиросэ указал на свой правый бицепс левым указательным пальцем. Помощник взял меч и опустил его ребром на указанное место. Хиросэ стоял с вытянутой рукой. Ничего не случилось — крови не было, только небольшая красная линия от давления лезвия.
«Занимались ли вы кэндо?» — спросил Хиросэ.

Когда я сказал, что в этом виде у меня лишь второй дан, он засмеялся: «Этого вполне достаточно чтобы знать, как размахивать мечом». Потом он попросил меня ударить изо всей силы по его левому предплечью. Он попросил меня хорошо целиться, так как если я попаду выше локтя, то будет очень нехорошо.

Я взял катану у ассистента, нацелился и резко опустил оружие. Не скажу что изо всей силы, так как боялся промахнуться,хотя, конечно, этой силы было бы вполне достаточно, чтобы перерубить кусок дерева, который перерубил Хиросэ.
Нет, полруки не упало на пол, не потекла кровь, Хиросэ не закричал и не потерял сознание! Не веря своим глазам я смотрел на его руку. Красная полоса проходила по коже — и это было все. Мастер снова пригласил нас сесть.

«Я не буду говорить о том, что то, что вы видели — это не артистизм. Очень мало есть бойцов, которые могут подобное делать, но в этом есть свой недостаток: никто еще не смог защитить таким образом все тело — только отдельные части. Показанное имеет очень ограниченное применение. Не буду же я во время настоящего боя просить противника наносить удары в ту или иную часть тела. Но есть куда лучший метод, которым я владею и к которому у меня нет претензий. Показать?»

Я быстро ответил утвердительно, и он начал.

«Эта система — еще более редкая чем ниндзюцу. Она называется киай-дзюцу. Вы слышали о ней?»
Я сказал, что слышал, но мне казалось что она сверхчеловеческая и не подлежит научному пониманию.
«Нет», — ответил он, — «не сверхчеловеческая. Скажите лучше — сверхнормальная. В боевых искусствах очень много того, что требует только сосредоточенной практики, дабы понять, что это — не небесное а земное. Киай-дзюцу — искусство крика — хотя и редкое, но все же известное не только в Японии. Я думаю что есть и китайцы владеющие этим, а троянец Гектор — разве у него не был ужасающий крик? Слышал также, что древние ирландские воины с помощью героического крика гнали вражеские армии вспять. Говоря о легендах, вспомним древнегреческий миф о Пане, чьи крики в лесах пугали людей. Кстати, от его имени и произошло слово „паника“.

Но вернемся к теме. Киай-дзюцу — не сверхчеловеческое. Однако при этом требуется врожденный талант. У некоторых людей есть талант, но они не осознают его в достаточной степени чтобы развивать. Я знал одного буддийского священника, который однажды зашел в конюшню спросить дорогу. Он сказал несколько слов и крыша обвалилась! Его голос был точно подходящим, настроенным под это здание. Это случалось с ним так часто, что в последствии он стал говорить только шепотом.

Если вы сомневаетесь в физике этого искусства, то соедините вместе скрипку и стакан. При нужной ноте стакан разобьется. Карузо мог сделать это своим голосом. В области инфразвука и ультразвука ученые получают тепло, холод, режут. Почему же нельзя убивать? Киай-дзюцу состоит в тоне, вибрациях, артикуляциях, и — самое главное — в духе или воле, но я обещал демонстрировать, а не читать лекции».

С этими словами он дал знак ассистенту, который встал и подошел к нему. Хиросэ резко ударил его в лицо; из носа хлынула кровь. Она шла примерно пятнадцать секунд, вдруг я услышал странный звук откуда-то снизу. Он раздался как удар грома. Я смотрел то на мастера, то на ассистента. Кровь остановилась одновременно со звуком!
Хиросэ продолжал: «Я говорил, что у меня нет претензий к этому искусству. Это превосходное боевое искусство. В уличной схватке им могут убить даже лучшего бойца мира. А мертвому какая разница, случайно он убит или не случайно!?

В киай-дзюцу случайностей не бывает. С его помощью можно ранить и убивать на расстоянии, которым не может воспользоваться противник для своей выгоды.

Становится уже поздно, но у нас еще есть время для последней демонстрации. Можно ли вас попросить быть моим партнером?»

Не слишком охотно я согласился.

«Хорошо. Вы находитесь в трех метрах от меня. Мистер Лейси будет считать до трех. При счете „три“ вы должны встать и атаковать меня».

Шеп начал считать. При счете «три» я встал и рванулся к Хиросэ, но через мгновение вернулся, поняв, что Шеп еще не сказал «три». Я ничего не услышал и ничего не почуствовал, но что-то случилось, так как Хиросэ и его ассистент стояли и разговаривали на низких тонах.

Я очень плохо соображал, мозг был как в тумане. Я повернулся к Шепу. Он по-идиотски смеялся.

«Кончай смеяться и говори «три», — сказал я. Шеп засмеялся еще сильнее. Потом он остановился и сказал: «Так Джон, я же сказал!» «Но Хиросэ не кричал!» Наконец я понял, что он кричал, боже, как он кричал!!!

Отрывок из книги «Секреты боевых искусств мира»
Джон Гилби